ГлавнаяПресса → КИНО СИЯЕТ СЛАВОЙ, ЛИТЕРАТУРА — НИМБОМ: ТЕАТР МЕЖ ДВУХ ОГНЕЙ ОДЕРЖАЛ ПОБЕДУ

Яна Доля "Честное слово", 12.05.2010 г.

Новосибирский театр музыкальной комедии ко Дню Великой Победы поставил музыкальную драму «А зори здесь тихие…». Создать театральную постановку после лучшего фильма о войне всех времен и народов — это необходимость не просто обыграть Станислава Ростоцкого, а заиграть новыми красками, не разочаровав при этом зрителей. Со всей ответственностью можно сказать — удалось: спектакль получился настолько органичным, самобытным и главное — шлягеровым, что готов обойти майскую праздничную тематику и остаться в репертуаре театра надолго.

Те, кто сначала читает литературное произведение, а после смотрит экранизацию, бывают разочарованы, ведь по ходу чтения воображение диктует образы, подчас не совпадающие с видением режиссера. Те же, кто читает книгу уже, напротив, после просмотра кинофильма, находят в ней много «скучного и ненужного», что неудивительно, ведь кино — жанр скорее развлекательный, и утомлять читателей покадровой иллюстрацией происходящих событий, со всеми описаниями и диалогами будет кощунством.

Поставить же художественное произведение в театре после полюбившейся экранизации и чтения — двойная ответственность, ведь, соответствуя хоть мало-мальски созданному стереотипу, нужно при этом внести и свою авторскую лепту. В музыкальном театре сложнее вдвойне, ведь не всегда, скажем, нужная актриса фактурно соответствует описанной в книге героине или той, которую мы привыкли видеть на экране — здесь главное голос, определенная пластика движений и т.п.


На заре оперных «Зорь»

До Новосибирска уже была попытка воплотить в музыке печальную военную повесть Бориса Васильева. Так, в 70-х годах на сцене Большого театра России шла опера Григория Молчанова «А зори здесь тихие…». Опера Молчанова была поставлена даже в новосибирском театре оперы и балета. И новосибирский театр музкомедии, конечно, не обошел вниманием сей факт. Однако после тщательного прослушивания оперы творческой группе, по словам директора театра музкомедии Леонида Кипниса, стало ясно, что, во-первых, материал Молчанова создан изначально исключительно для оперного театра — со своей стилистикой и эстетикой, своим взглядом на войну и героев, и адаптировать его к искусству театра оперетты будет сложно. А во-вторых, музыкальное произведение Молчанова лежит в том непосредственном времени, в котором оно написано — с вытекающими идеологическими установками, а сегодняшний зритель воспринимает Великую Отечественную войну совершенно по-другому, нежели тот слушатель, который приходил на оперу Молчанова в свое время.

Иначе говоря, опера Молчанова «А зори здесь тихие…» устарела, и настала пора передать трагическую историю из военных будней девушек-зенитчиц новым взглядом, новым театральным языком. Именно поэтому руководство театра и обратилось к ныне здравствующим авторам — новосибирскому композитору Андрею Кротову и поэтессе Нонне Кротовой, которые в считанные месяцы создали настоящий шедевр.

Причем, несмотря на временную привязку к 65-летию Великой Победы, создатели драмы постарались сделать так, чтобы ее можно было смотреть в любое время года, совершенно не связывая спектакль с какими-либо датами или событиями. В результате получилось полноценное театральное произведение с оригинальной литературной основой — трагическая страница из жизни русского народа.


Зачем творцу чужие премудрости?

Андрей Кротов поступил мудро: чтобы не оказаться во власти невольного подражания — музыкального интонационного влияния, он просто не стал ни пересматривать фильм «А зори здесь тихие…» (вернее — вслушиваться в его, как говорят сегодня, саундтрек), ни переслушивать оперу Молчанова. Свой музыкальный материал композитор создавал от сердца (очевидно, во многом помогла прекрасная поэзия супруги — Нонны Кротовой, написавшей стихотворное либретто к спектаклю). В результате Новосибирский театр музыкальной комедии получил в своем репертуаре новый шлягер — а музыкальную драму «А зори здесь тихие…» можно вполне назвать театральным шлягером: мелодии ярки, проникновенны и запоминающиеся, причем ощущается стиль — не только по части музыкального пласта, но и сценографии и режиссуры.

Спектакль создан в духе условной театральной эстетики, а именно — мы не увидим на сцене настоящей избы — места дислокации взвода до отправления на задание, и, соответственно, сцену в бане (вместо нее девушки загорают у реки). Здесь не будет и сцены памяти на могиле после войны. Создателям было важно прежде всего дать молодым зрителям возможность пропустить через себя войну — пропустить именно эмоционально, без отвлечения на подробные сцены убийства, расстрела и т.д.

Однако детали из «натуральной» жизни в спектакле присутствуют. Так, на сцене есть вода (причем пять мостков, разделенных емкостями — это количественный символ героинь). Кроме этого, интересно решение с древесными подвесными плахами, которые то изображают деревья, то символизируют трубы органа, провожающие погибших в последний путь. Преображающий «картинку» свет на заднике сцены — это, действительно те самые зори по которым и получило свое название произведение.

У войны есть женское лицо — общее, единое, одно.

Сквозная поэтически-музыкальная структура спектакля завязана в единую драматургическую линию. Спектакль состоит из лирических пластов, причем у каждой героини своя тема — как личная, так и музыкальная, вытекающая как раз из личной.

Автор либретто Нонна Кротова позволила себе некоторое сюжетное отступление от повести Бориса Васильева. Так, самая слабая и даже, можно сказать, малодушная героиня — Галя Четвертак, не погибает по глупости и трусости, выскочив из-за кустов прямо на немцев, не выдержав напряжения, а остается в интерпретации театра до последнего боя. Как пояснила «ЧС» Нонна Кротова, подобное развитие событий оправдано натурой Гали — она символизирует собой жизнь, жажду жизни. «Все, что должно быть у молодой красивой девушки, — у нее еще впереди. И вот это предчувствие жизни, любви Галка проносит с собой через весь спектакль. И не случайно Галка появляется в самом начале и начинает песню «Ночь», в которой — ожидание любви, ожидание жизни. Поэтому нам было важно, чтобы в конце этих девушек осталось трое, чтобы они втроем (вместе с Васковым) пошли в этот последний бой».

С учетом обновления состава у театра музкомедии не возникло трудностей с выбором артисток на ведущие роли — все они молоды, красивы и талантливы. Причем на роль каждой из героинь (плюс еще и Полины) — по два состава.

Создатели ставили целью не выделить какую-то героиню, а представить их как единый ансамбль целого женского поколения предвоенного и военного времени. Поэтому не стали зацикливаться на знаменитых рыжих кудрях Женьки Комельковой. У режиссера Элеоноры Титковой Женька больше смахивает на брюнетку, при этом напоминая женщину-вамп (в призме современности такой образ отнюдь не умаляет яркости героини). Галя Четвертак совсем не угловата, Рита вовсе не так строга, а Лиза не выглядит деревенской простушкой. Разве что Соня такая, какой мы привыкли ее видеть традиционно.

При этом каждая героиня самодостаточна и не лишена индивидуальности. Недаром у каждой есть своя ария с соответствующей темой. Так, Лиза Бричкина исполняет песню «После войны», надеясь, что после выполнения задания ей еще предстоит спеть со старшиной. Рита Осянина в своих ариях то и дело беспокоится о сынишке. Женя Комелькова переживает от любви к женатому мужчине. А музыкальная тема еврейской девочки Сони наполнена национальной мелодикой.

И тем не менее, выигрышность роли Жени дает о себе знать и на театральной сцене — так, исполнительница роли Комельковой на премьерном показе Яна Кованько произвела впечатление не только на завзятых театралов, но и пришедших на «внеклассный урок» школьников. Именно из уст Женьки звучит залихватский романс, стилизованный под «Цыганочку», а исполнение арий во время знаменитой сцены отвлечения немцев у реки или в предсмертном поединке еще больше усиливает пафос данного образа.

Что же до других женских образов, то создатели не вкладывают в руки Сони Гурвич книгу со стихами, Лиза Бричкина не оказывается на островке при пересечении болота, а гибнет практически сразу, Галка Четвертак не придумывает небылицы о своих родителях (и в спектакле нет даже намека на ее сиротство). Каждая из девушек подана немножко в ином ракурсе, нежели мы привыкли видеть их в кино, и от этого восприятие «Зорь» не становится менее трагическим. Мощная музыка усиливает напряжение, равно как и устрашающие пляски фашистов, которые подчеркивают безликость и неожиданность их появления.

Особенно впечатляет концовка — героини со свечами в руках в белых рубашках стоят на помосте, ведущем словно к небесам, и поочередно поют по строчке из финальной арии. Закулисный хор с неземным вокалом (словно ангельские голоса) еще больше усиливает и подчеркивает торжественность и святость подвига молодых бойцов.

Сам спектакль на протяжении двух действий наполнен артистическими эффектными номерами — искрометным юмором, молодецкими частушками, задорными танцами, элементами городского романса.

Всероссийской премьерой мюзикл Андрея Кротова можно считать уже сегодня — очень редко современные композиторы пишут для такого «бесперспективного» дела, как театр, а мюзикл «А зори здесь тихие…» является на сей момент единственным в своем роде в стране.

Если такой интернет-проект, как «Театральная паутина», позволит показать музыкальную драму Кротова по всей России (и даже за океаном), то не исключено, что не просто столичные театры заинтересуются нашим композитором — его еще и экранизировать начнут.