ГлавнаяНовости → НА «ЗОЛОТОЙ МАСКЕ» ПОКАЗАЛИ «12 СТУЛЬЕВ» НОВОСИБИРСКОГО ТЕАТРА МУЗКОМЕДИИ

Майя Крылова. РБК daily, ежедневная деловая газета 18 апреля 2013 г.

Мюзикл «12 стульев» показали на фестивале «Золотая маска». Спектакль Новосибирского театра музыкальной комедии выдвинут на театральный приз в четырех номинациях, в том числе за режиссуру и исполнение ролей Бендера и Воробьянинова.

Либретто Юлия Кима построено на обильном цитировании романа Ильфа и Петрова: режиссер Александр Лебедев сделал ставку на то, что публика книжку читала и будет радоваться знакомым фразам. В глаза бросается задник — белая стена с высказываниями: «Торг здесь неуместен», «Лед тронулся», «Знойная женщина, мечта поэта»… Правда, при высказывании дворника «кому и кобыла невеста» зал не смеялся. Как и в моменты, когда декоративно тупая как пробка Эллочка-Людоедка щеголяла фирменными «парниша» и «знаменито», а обаятельный жулик вещал про ключ от квартиры, где деньги лежат.

Главные герои спектакля, стулья, сразу дадут о себе знать — эти предметы меблировки гроздьями свисают с потолка, а по сцене то и дело кружатся танцующие творения мастера Гамбса (фигуры в черных трико с прикрепленными спереди «сиденьями») — знак пылкого воображения охотников за бриллиантами. Именно по горке из стульев в финале мюзикла убитый Кисой Остап уходит в литературно-музыкальную вечность, беспечно напевая знаменитое «белеет мой парус, такой одинокий, на фоне стальных кораблей».

Два с половиной часа сценического времени заполнены до предела: режиссерская цель — втиснуть густонаселенный роман в рамки спектакля — местами приводит к скороговорке. С другой стороны, смена мизансцен в рамках «дайджеста по сюжету» соответствует напористости главного афериста: он тасует людей и обстоятельства, как карточный шулер колоду. Перед охотниками за стульями, как на историческом маскараде, мелькают герои книжки: труппа новосибирского театра удачно и со смаком играет в эпоху нэпа.

Комично маршируют серые старухи из богадельни во главе с вороватым Альхеном. Теща Ипполита Матвеевича лупит непутевого зятя по голове. Отец Востриков пишет нежные письма жене и потихоньку сходит с ума от жадности. Орда васюкинских шахматистов, потрясая черно-белыми досками, гонит из городка проштрафившегося «товарища гроссмейстера». Все это сдобрено обилием телодвижений — извиваются в модном танце «шимми» посетители ресторана, вокруг Елены Станиславовны порхают карточные короли всех мастей, мотаются со стаканами в руках потребители лечебных вод (напевая «заданье профсоюза — активно пить нарзан»), хлопают дверями замотавшиеся сотрудники газеты «Станок», колыхает объемистыми телесами мадам Грицацуева… Даже крымское землетрясение, и то вставлено в спектакль.

Бендер (Евгений Дудник) и даже Воробьянинов (Роман Ромашов) в новосибирском спектакле сильно помолодели. Совсем юный комбинатор здесь смахивает на современного нагловатого студента. Он и реплики свои произносит небрежно, глотая слова, словно тусуется со сверст­никами. У Дудника хороший голос, необходимая для мюзикла пластичность, и песня о Рио-де-Жанейро в его устах звучит как гимн из жизни миллионеров. Но харизмы прожженного афериста у актера нет. Бывший же предводитель дворянства, хоть и помят основательно жизнью, но даже в сцене ресторанного ухаживания за Лизой не похож на старичка, живущего по принципу «седина в бороду — бес в ребро». Скорее он интеллигент-истерик, озверевший от тягот советской власти. А тут еще мучает настырный хам Бендер, по ходу спектакля превращающийся в поистине вселенского жулика: свое кредо «Нет, я не плачу и не рыдаю» Остап выкрикивает на фоне видео­звезд и видеогалактик. И когда дошедшему до ручки Воробьянинову (из последнего стула ему в нос выскакивает огромный кукиш) мерещатся персонажи мюзикла, зловеще окружающие его с зонтиками в руках, ария «Мой стул — моя опора» звучит будто иронический приговор судьбы.